Социализм — это общество, все члены которого равны в отношении к средствам производства. Это означает полное господство общенародной собственности на последние.

<


Господство общенародной собственности в нашей стране провозглашается Конституцией СССР. Однако не все, что провозглашается, существует на самом деле. Конституции США, Франции, Италии и других государств провозглашают свободу, равенство, ненарушимость прав личности и т.д. А мы только и слышим, что все эти права фактически там нарушаются. По нашей Конституции все члены общества имеют равные права на земли, заводы, транспорт, банки и т.д. В действительности же оказывается, что в обществе есть категории людей, которые могут ступать ногой там, где всем другим это делать запрещено, посвященные в такие вопросы деятельности заводов, которые для других остаются тайной, имеющие возможность в несколько часов пересечь океан на сверхзвуковом авиалайнере, что другие себе позволить не могут, наконец вкладывающие в банки миллионы рублей, тогда как другие ломают голову, как дотянуть до зарплаты. Стало быть, реальные отношения к средствам производства у различных групп нашего общества неодинаковы. Собственность — категория экономическая, а вовсе не юридическая. Говоря о буржуазной собственности, Маркс в письме к Швейцеру от 24 января 1865 года писал: «На вопрос: что она такое? — можно было ответить только критическим анализом «политической экономии», обнимающей совокупность этих отношений собственности не в их ю р и д и ч е с к о м выражении как волевых отношений, а в их реальной форме, т.е. как п р о и з в о д с т в е н н ы х о т н о ш е н и й». Эту работу Маркс проделал в «Капитале». Он исследовал все экономические категории, отражающие условия буржуазного общества, и показал, что категории «товар», «цена», «деньги», «заработная плата», «кредит», «прибыль», «процент», «земельная рента» и т.д. скрывают эксплуатацию рабочего капиталистом, что они есть не что иное, как проявления частной собственности. Эти выводы Маркса верны как для капитализма с господством свободной конкуренции, так и для государственно-монополистического капитализма, когда отдельных капиталистов сменяет буржуазное государство, которое противостоит рабочему классу как идеальный совокупный капиталист. (см., например, Ф.Энгельс «Анти-Дюринг» — о государственной собственности). Собственность на средства производства является частной собственностью этого совокупного капиталиста, т.е. верхушки государственных чиновников в лице министров, дипломатов, банкиров, высших военных чинов и других высших руководителей, которые вместе со своими родственниками составляют финансовую олигархию. Гигантская сила капитализма, по определению Ленина, слилась с гигантской силой государства. Это соответствует сущности государственно-монополистического капитализма. Современный экономический строй в СССР мало чем отличается от экономического строя в США, Франции, Италии, Англии и т.д. Различия несущественны, они не могут затемнить того общего, что лежит в основе строя этих стран — господства монополистической буржуазии и основного закона капитализма (производство прибавочной стоимости).
Видя, как рабочий вынужден прилагать с каждым годом все больше усилий, чтобы заработать те деньги, которые ему выплачивает администрация предприятия, официальные политэкономы объявляют положительный характер товарно-денежных отношений, утверждая, что они стимулирут производство. Но товарно-денежные отношения стимулируют и такие явления, как взятки, проституцию, убийства и т.п. Да и в самом производстве они стимулируют рвачество, низкое качество, приписки, расхищение сил природы, обсчет покупателей в сфере торговли и клиентов в сфере обслуживания. Товарно-денежные отношения стимулируют, между прочим, и квазинаучную писательскую деятельность официальных и прочих идеологов по прославлению этих отношений, превращая этих идеологов в вульгарных политэкономов, сикофантов буржуазии, в тупиц, жуликов и тунеядцев. Нет ни одной книги по политэкономии и экономике СССР, которая так или иначе не восхваляла бы господство товарно-денежных отношений. Если подсчитать все вышедшие за последние десятилетия в печати книги и статьи, прославляющие товарно-денежные отношения, то они составят такую массу печатных изданий, которая принесла их авторам сумму доходов, равную по стоимости, как минимум, валовому доходу страны за 1987 год.
……………….
Официальные идеологи объявляют положительный характер этих отношений, ссылаясь на провозглашаемое Конституцией господство общественной собственности и прибавляя к экономическим категориям, отражающим эти отношения, прилагательное «социалистический». Теперь это уже не просто «товар», «цена» и т.д., а «социалистический товар», «социалистический кредит», «социалистическая прибыль», «цена при социализме» и т.п. термины. В то время как , по Марксу, товар — это э к о н о м и ч е с к а я к л е т о ч к а б у р ж у а з н о г о о б щ е с т в а, официальные политэкономы уничтожают эту буржуазную клеточку простым превращением ее в бессмыслицу: «социалистический товар». Это все равно, что сказать: «социалистический капитал», «социалистический капитализм», «социалистическая буржуазия», «социалистическая эксплуатация человека человеком». Но официальные теоретики любят соблюдать меру и не допускают того, чтобы бессмыслица их выражений и рассуждений била в глаза. Иначе как тогда противопоставить экономику СССР странам Запада и, спекулируя на этом противопоставлении, вести гонку вооружений, устрашать народ войной в целях оттяжки гибели капитализма в СССР? Поэтому они прибегают к бссмыслицам менее явным. Пичем создают свои политэкономические конструкции даже с некоторым логическим шиком, как некоторые виртуозы по сочинению софизмов. Например, в любом учебнике политэкономии утверждается в том или ином виде положение, что товарно-денежные отношения при социализме есть одна из форм н е п о с р е д с т в е н н о-о б щ е с т в е н н о й экономческой связи между членами общества. Не правда ли, это выражение не только для новичка в политической экономии, но даже для человека, изучающего эту науку в наших университетах уже достаточно продолжительное время для того, чтобы понять, что такое стоимость, капитал и прибавочная стоимость, — не покажется менее истинным, чем выражение «деньги есть общественное производственное отношение» или «капитал есть самовозрастающая стоимость». Он зазубрит это выражение так же, как и все прочие. Более того, не только среди учащихся, но и среди докторов наук есть масса людей, которые искренне считают это выражение верным. А между тем нет ничего бессмысленнее, нелепее и глупее, чем этот софизм. У Маркса в «Экономических рукописях 1857-58 годов» есть специальная глава, которая называется: «Овеществление общественных отношений в условиях буржуазного общества», из которой с несомненностью вытекает, что непосредственно-общественная экономическая связь — это такая связь между людьми, которая н е о п о с р е д с т в о в а н а вещами — деньгами: обмена и денег не существует, продукт труда не превращается в товар, вместо закона стоимости господствует закон экономии рабочего времени, вместо стоимостного «планирования» осуществляется планирование в натуральных показателях, поэтому экономические кризисы отсутствуют, вознаграждение за труд осуществляется не в форме заработной платы, а через общественные фонды потребления, что не только не исключает возможность контроля со стороны общества за мерой труда и мерой потребления, но, напротив, облегчает этот контроль. Господство денег прикрывает эксплуатацию чужого труда, создавая видимость, что всякий владеющий деньгами и расплачивающийся ими в сфере обмена получил их за участие в труде. Если же окажутся возможны случайные ошибки в распределении общественных фондов и в пользовании ими, то эти ошибки будут значительно менее грубыми, чем те «ошибки» в оплате труда, которые делает сейчас буржуазное государство. Если кто-то затратит труда одинаково с другим, а получит для себя и своей семьи материальных благ на десятую часть меньше, то это все же не такое несоответствие между трудом и потреблением, как теперь, когда тот, кто вообще не работает, получает больше других, участвуя в производстве только своим капиталом, вложенным в банк, в сберкассу, в кооператив и получая проценты и дивиденды, или тем, что только числится работающим, получая средства к жизни через оплату синекур, доходных местечек. В дальнейшем, т.е. на высшей фазе коммунизма, такое несоответствие потеряет для членов общества вообще свое значение и интерес. Тогда как теперь, наоборот, все видят громадное несоответствие в распределениии труда, обязанностей и материальных благ, все об этом перешептываются в кругу близких и все об этом молчат на официальных собраниях. Вот она — гласность по-горбачевски! Официальные идеологи стремятся всеми мерами отвлечь общественное мнение от подлинных причин кризиса. Не публикуя документов, что одно только может прояснить темные пятна истории, снова мусолят сталинскую тему и воюют против административно-командных методов руководства, взятых абстрактно, безотносительно к социально-экономическому содержанию административных решений и команд. Командование, само по себе, не обязательно может носить отрицательный характер. Все дело в том, чьи интересы, интересы какого класса, отстаиваются в этих командах. В нашем обществе не только администрирование или командование, но и неограниченное диктаторство со стороны рабочего класса по отношению к буржуазии будет вещь очень необходимая и полезная.
Вернемся еще к двум фазам коммунизма. Высшая фаза отличается от низшей, от социализма, только тем, что при социализме вознаграждение осуществляется по труду, а на высшей фазе — по потребности. Причем и при низшей и при высшей фазе средства к жизни и наслаждению члены общества получают не через заработную плату (категория капиталистической экономики), а через общественные фонды потребления. В нашей стране в настоящее время фактически нет общественных фондов потребления. Получение всех благ человеком определяется в соответствии с количеством имеющихся у него денег. Даже в тех сферах, обслуживание в которых официально считается бесплатным, т.е. в здравоохранении и образовании, господствует дифференциация в плучении услуг — в зависимости от служебного положения и, в конечном счете, от количества имеющихся денег. Значительную долю доходов многих врачей составляют «левые» доходы. Среди преподавателей не только вузов, но и техникумов, специальных училищ процветает коррупция. Несправедливое распределение путевок в санатории стало притчей во языцех. А между тем, нет более легкого способа определить, кто более заслуживает медицинского обслуживания, кто более достоин учебы и научных занятий, кто более нуждается в отдыхе на курорте, если вместо стоимостных критериев применять натуральные. При социализме не только потребность в медицинской помощи и образовании, но и все другие виды потребностей должны удовлетворяться через общественные фонды: вместо ведения домашнего хозяйства — общественное питание, вместо частных автомобилей — общественный транспорт. Общественный транспорт — это не обязательно автобусы и троллейбусы. Общественым может быть любое средство передвижения, в том числе и «Москвич», мотоцикл, велосипед. В то время, как «Москвич» подвергется моральному старению, стоя в гараже, и используется многими их владельцами только летом, да и то лишь во время отпуска, он мог бы приносить пользу другим, если бы находился в общественных фондах, откуда выдавался бы как, например, выдаются книги в библиотеке. Причем, повторяю, общественные фонды не означают невозможности вознаграждения по труду. Напротив, они впервые открывают эту возможность. Вознаграждение по труду предполагает признание общественного характера труда данного человека. Это признание происходит не путем обмена продукта его труда на другой продукт, т.е. не путем превращения его в товар, товара — в деньги, и т.п. Труд данного лица признается потому, что он имеет н е п о с р е д с т в е н н о общественный характер. Признание его труда осуществляется не путем приравнивания различных товаров друг к другу по их стоимости , а путем приравнивания рабочего времени, т.е. применяются не стоимостные, а натуральные критерии «оценки» его труда. Именно это делает ежедневно развитый рабочий. Он сравнивает рабочее время, затрачиваемое различными рабочими не только внутри бригады, но и в цехе, между различными цехами, заводами, между заводом и, например, исследовательским институтом, сравнивает степень полезности их труда. Он постоянно применяет натуральне критерии и приходит к выводу, что заработная плата, оклады и жалованья крайне не соответствуют трудовым вкладам в сумму полезных, необходимейших обществу благ.
Пропасть в экономических отношениях лежит не между социализмом и коммунизмом. Пропасть лежит между существующим в настоящее время в СССР строем и социализмом. Существующий экономический строй в СССР есть государственно-монополистический капитализм. Это главное, что необходимо уяснить всем. Всякий, действительно мыслящий человек, знакомый с «Капиталом» Маркса, с книгами Ленина «Империализм как высшая стадия капитализма» и «Государство и революция», не может думать иначе.
/p>

Весна 1988г.